Люди перестают мыслить,когда перестают читать

Дивов Олег Игоревич роман ,,Выбраковка,,

Дивов Олег Игоревич    роман ,,Выбраковка,,




Глава двадцать восьмая


В некоторых хрониках говорится, что он умер сам, без видимой причины, умер, сидя в седле. В других кровавую эпопею князя обрывают копье или меч. Они сходятся лишь в описании последующих событий. Найдя тело Дракулы, бояре изрубили его на куски и разбросали вокруг. Позднее монахи из Снаговского монастыря, не забывшие щедрости покойного, собрали останки и предали их земле.


С утра Ирина как обычно писала заключения по результатам вчерашних обследований. За дверью кабинета стояла глубокая ватная тишина, изредка нарушаемая шорохом обутых в тапочки ног и поскрипыванием кресел. Нормальная рабочая обстановка, всеобщий покой и заторможенность. Только непривычный к этой атмосфере человек мог бы отметить легкое напряжение, разлитое в воздухе. Ничего удивительного – в отделении функциональной неврологии не от грыжи лечат, здесь особый контингент, и от него исходят не самые приятные флюиды. А может, все дело в едва различимом запахе лекарств, совсем не таких, какими обычно пахнет в больнице.

Ирина строчила заключения, иногда отвлекаясь, чтобы поразмыслить. Во время одной из таких отключек она поняла: ей что-то мешает. Оказалось, в коридоре, буквально под дверью кабинета, появился источник загадочного низкого гула. Ирина прислушалась. Гул разложился на два женских голоса, назойливо бубнящих. И чем больше она прислушивалась, тем больше эти голоса мешали писать.

Помучившись еще минут десять, Ирина поняла, что работать так невозможно, и выглянула за дверь.

Ну разумеется! По обе стороны от входа в ее кабинет стояли два глубоких кресла, и в каждом из них расположилась слабоумная бабушка. Судя по всему, старухи были еще и полуглухие – говорили на повышенных тонах, постоянно друг друга переспрашивая. Удобный диван неподалеку их не привлекал, они просто не соображали, что туда можно пересесть, а вот эти кресла, между которыми метра три…

Ирина вернулась на место, покачала головой и попробовала снова заняться делом. Но оказалось, что не слышать разговор за дверью она больше не может. Речь обеих старушек была наполнена многозначительными интонациями, и привлекла бы внимание любого нормального человека: казалось, бабульки обсуждают проблемы войны и мира. Да еще в полный голос.

Ирина через силу продолжала стучать по клавишам, но в какой-то момент не выдержала и прислушалась – о чем, собственно, идет речь за дверью. Тут как раз к беседе присоединилась третья бабка. Конечно же, усевшаяся на приличной дистанции от первых двух, поближе к тихо бормочущему телевизору.

– А как вас зовут?

– Лидия Ивановна.

– Какое имя красивое – Лидия… А у меня внучка Лидочка… Представляете, маленькая совсем.

– Да, а у моего мужа, он, правда, уже покойный… Жалко, так тяжело умирал человек… А такой человек был хороший… Как его моя дочка любила! А дочка замечательная. Когда она, бывало, звонит мне в больницу и спрашивает – а как папа, – я говорю, вот папа так-то и так-то, ты не волнуйся… Она говорит – ничего, я сама ему позвоню. Вот как отца любила! Боялась, вдруг я чего ей недоскажу, как с ним плохо. Беспокоилась.

– А у меня ведь тоже внучка есть, только уже большая. Наверное, почти как ваша дочка.

– А вам сколько лет?

– Да мне… Семьдесят восемь.

– Ну! Это вы еще молодая. Когда вам будет восемьдесят пять, как мне, вот тогда вы поймете, как это – быть старой.

«Чистой воды „салонное слабоумие“, – подумала Ирина. – Ну, это надолго. Они могут поддерживать такой разговор до бесконечности, пока родственников и знакомых хватит».

И точно, беседа плавно разворачивалась именно по такому сценарию. В кабинете Ирина тупо глядела в монитор и отчаянно боролась с желанием то ли побиться головой об стол, то ли выйти и поубивать бабушек.

Примерно через полтора часа старушки все-таки умолкли, потому что забыли, о чем дальше положено разговаривать. Или не могли вспомнить, у кого еще какие родственники есть. Споткнулись на ровном месте. Ирина слегка приободрилась. И тут…

– А вот этот-то, посмотрите! Он второй раз за утро идет курить. Надо же, как люди курят! Вредно! Нет, вы не знаете, Елизавета Марковна, как это вредно! Я была в санатории, где нам рассказывали о том, как именно влияет курение на здоровье человека. Нет, вы не представляете! Да-да-да, и легкие, и печень даже страдает!

– Надо же, и печень?!

– Да-да-да!

И бабки с упоением погрузились в благодатную тему – перемывание косточек молодежи, которая злоупотребляет курением, пьянством и другими формами разврата. Ирина со стоном уронила голову на руки. «Господи! Ну за что?! Ладно, какое-то время я не обращала на них внимания. Потом оказалось, что мешает гул. Потом ты начинаешь понимать, что слышишь этот дурацкий разговор во всех подробностях. А когда начинается обсуждение того, как плохо себя ведет молодежь… Включая того, кто второй раз за утро идет в курилку… И это – безумные дуры, у которых даже компьютерная томография не обнаружит наличия мозгов! Да, очень хочется выйти с большой дубиной и сказать: если вы сейчас не заткнете свои языки в свою поганую задницу… Но сделать этого никак нельзя.

А хорошо бы!!!»

Вот бы принять такой закон, чтобы некоторые категории стариков тоже списывали в брак. Из чистого гуманизма: чтобы не мучились. Усыпить, и все дела. Только не получится, власти чересчур пекутся о старых людях. Почему-то считается, что именно такие бабки – главная опора правительства. Ирина решила взять себя в руки и справиться с эмоциями. «Они же старые, они маразматички, у них „салонное слабоумие“. Заняться им нечем совершенно. Дрыхнуть круглые сутки они не могут, им еще не выдали достаточно таблеток. Бедные несчастные старухи. И все-таки… Сдохли бы они поскорее!!!»

«Если бы они все передохли! – мечтала Ирина, позабыв, что минуту назад пыталась вызвать в себе понимание и сочувствие к чужим проблемам. – Тогда никакая сволочь не могла бы мне лично сообщить о том, что я обязана делать, и как мне вредно что-либо делать вообще в этой жизни. Например, моя проклятая бабуля, мать ее за ногу… Они, суки, ведь тоже занимались черт знает чем в свое время, а теперь не могут! И поэтому сидят и брюзжат. Все, на что способны. Безмозглые старые коровы!

И почему меня это так заводит в конце концов?! Да потому что они дуры! Какого черта они в таком идиотском состоянии живут на белом свете?!

И мне же еще, не приведи Господь, с ними работать, и быть внимательной, ласковой, понимающей!

Да я и сейчас это делаю, потому что не выскочила и не заорала».

Старушки бубнили, Ирина злилась. Потом наступил обеденный перерыв, но уже в полвторого бабки вернулись и принялись талдычить дальше.

«Чем бы еще себя успокоить? – думала Ирина. – Ну, допустим, раз они такие живут, значит Господь решил. Может, им положено так страдать. Может, они действительно страдают, находясь в таком состоянии».

Тут явился на психотерапию сумасшедший Петя. Он долго рассказывал Ирине, как его мучает деспот-отец, достает целенаправленно, пытается извести. Все шло хорошо. Но посреди своего монолога Петя вдруг подскочил в кресле и взвыл:

– Ну а вот эти, вот эти старые тетки! Они третий день мне спать не дают своей дурацкой слабоумной болтовней!

«Боже, как я тебя понимаю, бедный мальчик!»

– Куда смотрит выбраковка?! – возмущался Петя. – На кой хрен нужны эти бабки?! Так и хочется выйти и дать им всем по башке, чтоб заткнулись и больше никогда не возникали!!!

– Ну, Петя, – сказала Ирина через силу, – не только вам хочется многим людям дать по голове. Но мы же этого не делаем.

– И я не делаю, но очень хочется! Браковать надо таких сволочей. Ведь они же сядут друг от друга подальше, ни хрена не слышат…

Выслушав эту тираду от больного парня, Ирина подумала, что наверное она все-таки умнее, да и здоровее в том числе. «Да и постарше буду. Все-таки надо решить эту проблему».

Внутренне настроив себя на спокойный и конструктивный разговор, она вышла из кабинета, прервав бабушек, которые появлению доктора искренне удивились.

– Извините, – сказала Ирина спокойно, – дело в том, что я очень прошу вас пересесть вон в тот угол поближе друг к другу. И вам будет легче разговаривать между собой, и все-таки будет тише, сейчас ведь тихий час.

Одна из бабулек на секунду задумалась и сообщила:

– Да мы знаем! Мы и Пете мешаем…

«Расстрелять!» – подумала Ирина.

– И Пете мешаете. Да вы поймите, я еще и работаю все-таки вот здесь, за этой дверью.

– Да? – сказала бабка с некоторым удивлением.

– Да, и если вы сядете чуть-чуть подальше отсюда и поближе друг к другу, то все будут довольны.

Бабки принялись со скрипом выкарабкиваться из кресел.

Ирина вернулась в кабинет, сдерживая улыбку. Ей вдруг стало очень смешно. Действительно: она столько времени не могла толком работать, потому что ее одолевали те же мысли, которые несчастного больного Петю мучают в течение всего дня!

И еще неизвестно, кто бы первым бросился на бабок с кулаками.

Если бы сумасшедший мальчик не напомнил вовремя доктору, что тот все еще нормален и может решать такие вопросы, не теряя человеческого облика.


* * *

Эскалатор был почти совершенно пуст, и она – спокойная женщина в спокойном городе, – встала на ступеньку, думая о своем.

Шаги, раздавшиеся за спиной, ничуть не беспокоили ее, пока человек не остановился на ступеньку выше и не повернулся к Ирине лицом. Молодой парень, чуть сутулые плечи, кепка на голове, из-под нее выглядывают светло-коричневые волосы, нос капельку длинноват. В общем вполне обычный тип, только чем-то неприятен.

– Девушка, вы прекрасны! – раздался чуть глуховатый голос.

– Правда, – улыбнулась она. А что еще оставалось делать?

– Девушка, вы смущаетесь. Я хочу только познакомиться с вами.

– А я нет, – отрезала Ирина.

– Я не про то говорю, – он приблизился. – Все девушки любят романтику, и по вашим глазам я вижу все. Вы просто Венера Милосская. Я отвезу вас за город на машине. Я вам покажу такие места! И вы тоже увидите, как черти и ведьмочки прыгают даже в тех местах по проводам!

«Мама! – она невольно отступила на ступень ниже. – Господи, и никого вокруг!» – впервые в жизни Ирина об этом пожалела.

– А ведьмочки, они хорошенькие, как вы, только вы другая, у вас энергия другая. У меня тоже. Вы позволите мне искупать вас в ванной и почувствуете такой приток сил!

Этого она уже перенести не могла.

– Какая ванная! Я знать вас не хочу и слушать тоже! – Ирина посмотрела ему прямо в глаза, и ее пробрал озноб. Глаза были абсолютно чистые, прозрачные, светлые, как льдинки. Особую странность им придавал зрачок. Совершенно черный, он вызывал лишь одну ассоциацию, на уровне ощущения – с черной дырой, которая засасывает в себя.

«Наш пациент. Ну почему сейчас, когда я к этому совершенно не готова? Почему не в клинике? И что мне теперь с ним делать?!»

– Ваша душа так чиста – я вижу это. Не то что у них – сплошь чернота, – он понизил голос, приблизив лицо к ней.

– У кого? – машинально переспросила она.

– Вы еще не знаете… – он ненадолго умолк, склонив голову набок. Внезапно лицо его просветлело. – Но вы-то! Вы чистая, прекрасная моя. Я всегда знал, что встречу такое чудо. Истинное чудо на свете, человек.

– Высший разум!

– Да, скорее всего, – с этим нельзя было не соглашаться. Но очень хотелось отодвинуться, заслониться от чересчур близкого контакта. Ирина поняла: она не может прямо сейчас включить профессионала в себе, она слишком устала за день и просто не готова. Ей страшно. «Помогите кто-нибудь!»

– Конечно Высший, у настоящих людей, – продолжал разглагольствовать незнакомец. – Он покоряет. И их мы покорим тоже. Много позже. Но не печальтесь. Я буду с вами. Защищу и позабочусь. Я буду мыть вам ноги и купать. Вы никогда не чувствовали такого потока энергии, когда Вас купают? Я вам ее передам…

«О Боже, снова купать!»

Смутное подозрение зародилось у нее, и не успев оформиться в слова, вызвало еще больший испуг. Еще раз заглянув ему в глаза, остановившиеся, немигающие, погруженные в себя, Ирина прочла: «Только выведи меня оттуда, изнутри, наружу – и смерть».

«Он же совсем больной – не дистанцированный, с бредом. И полным отсутствием контроля. Эскалатор кончается. Что с ними вообще-то делают на открытом пространстве?» – пронеслось в голове, а в это время Ирина уже кивала и говорила:

– Да, принять поток энергии от другого человека и передать часть своей – это проявление Высшего единения…

Наконец-то в ней проснулся опытный профессионал.

Эскалатор уже почти вынес их наверх. Впереди показались люди, но вряд ли они могли помочь. Наоборот, они тоже были теперь под угрозой. Ирина до конца осознала, что за типа ей принесла нелегкая. Этот человек смертельно опасен. Малейший неудачный жест, крошечная ошибка в разговоре – и он взорвется. А что у него в кармане, где он держит руку? Нож?

Додумать она не успела. Только заметила боковым зрением, что впереди и чуть левее стоит у аптечного киоска мужчина и очень внимательно изучает ее лицо. Дальше время спрессовалось, и за пару секунд произошло очень много всего. Мужчина сделал резкое движение, раздался звонкий треск, сумасшедший дернулся, закатил глаза и начал медленно валиться на спину. Двое молодых парней, будто соткавшиеся из воздуха, подскочили и сдернули его с эскалатора. А тот мужчина оказался совсем рядом и протянул руку. Левую. В правой у него было оружие – большой и какой-то игрушечный с виду пистолет.

– Прошу, – сказал он, и Ирина шагнула наконец на твердую землю. Впервые за этот утомительный день.

– Леша! – мужчина обернулся к парням. – В угол его, подальше. Установи личность. Андрей! Быстро контакт со здешними ментами, утряси что положено. И труповозку вызови. Так… – он спрятал пистолет. – Все нормально, – это подбежала от турникетов взволнованная дежурная. Мужчина отвел в сторону лацкан куртки, и на его груди вспыхнула переливчатыми огнями яркая эмблема.

«АСБ! – догадалась Ирина. – Разумеется, кто же еще. Слава Богу!». Она никогда раньше не видела так близко настоящего выбраковщика, и значок мужчины сверкнул перед ней как символ избавления от любой мыслимой и немыслимой беды.

– Старший уполномоченный Агентства Социальной Безопасности Гусев, – представился мужчина, нависая над крошечной дежурной как скала. – Центральное отделение. Можете ни о чем не беспокоиться, продолжайте работать. Теперь вы, барышня. Здравствуйте. Павел Гусев. Похоже, мы успели вовремя, да? Ну успокойтесь, все уже в порядке. Вы под защитой АСБ. Этот человек угрожал вам?

– Как вы догадались…

– У вас было э-э… несколько испуганное лицо. Что конкретно произошло?

– Ух ты! – воскликнул в углу выбраковщик Леша.

– Извините, – его начальник повернул голову на возглас. Теперь Ирина была уверена, что этот Гусев именно начальник.

Леша продемонстрировал что-то блестящее, поймал опасливый взгляд Ирины и мгновенно спрятал находку в карман.

– Ерунда, – небрежно бросил Ирине Гусев. – Вы рассказывайте, пожалуйста.

– Он сумасшедший, – объяснила Ирина, чувствуя, что приходит в себя. – Бредовые концепции, отсутствует контроль, нет чувства дистанции. Большего сказать не могу, его нужно обследовать, но он безусловно опасен. Видите ли, я… – она достала служебное удостоверение.

– Ах вот как… – выбраковщик заглянул в ее документы и удовлетворенно кивнул. А Ирина наконец-то его разглядела. Очень симпатичный мужчина лет сорока с легкой сединой в черных волосах и прелестной лукавинкой во взгляде. Очень приятный, даже красивый. – Ну что же, Ирина… Георгиевна.

– Можно без отчества.

– С удовольствием. Во-первых, я вам искренне сочувствую. Ко мне тоже иногда пристают мои э-э… клиенты в самое неподходящее время. Каждый раз будто гром с ясного неба. Поэтому я вас отлично понимаю. Теперь что у нас во-вторых? Да, во-вторых. Понимаете, милая Ирина, раз это опасный псих, снимается множество утомительных формальностей. Мы просто возьмем его под белы рученьки и отправим на экспертизу. После чего он получит такое лечение, что навсегда разучится ездить в метро. Разумеется, – Гусев поднял указательный палец, – если вы не собираетесь предъявить ему обвинение. Подумайте. Леша, что там у тебя?

Длинноволосый Леша, сидя на корточках, склонился над экраном маленького переносного компьютера. Еще какой-то прибор он зажал между плечом и ухом. Сумасшедший лежал неподвижно, как мертвец. Редкие пассажиры, сходя с эскалатора, осторожно косились в его сторону. А некоторые просто не обращали внимания.

– Готов, – доложил Леша, глядя на экран. – Ого! Действительно готов. Он поднадзорный. Ограничение гражданских прав по недееспособности. Два предупреждения за сексуальные домогательства. Два психиатрических освидетельствования, последнее в том году… Так, да он еще и в бегах! Пропустил контрольный осмотр. Внесен в базу розыска. Ну, мужик, допрыгался!

– Можете не думать насчет обвинения, – сказал Ирине выбраковщик. – Этот деятель уже забракован, безо всякой экспертизы.

И заразительно улыбнулся.

«Значит, он исчезнет, – подумала Ирина. – Исчезнет и никогда больше передо мной не появится. Какое счастье! Я могу о нем не думать, не вспоминать, не бояться… Нелегко будет себя убедить, но я сумею, у меня получится».

– Спасибо, – прошептала она. – Спасибо… Павел.

Ее начала бить нервная дрожь, и машинально она схватилась за плечо Гусева.

– Не за что… – раздался совсем рядом ласковый голос. – …Ира.

– Шеф! – прибежал третий выбраковщик, Андрей, совсем еще мальчишка. – Все сделано, машина на подходе, милиция в курсе.

– Понял, молодец. Леша, сворачивайся.

– Угу, – пробормотал Леша, непочтительно выдирая из гнезд на боку компьютера провода. – Ничего себе – зашли аспиринчику купить…

Гусев рассмеялся и бросил на Ирину подчеркнуто теплый взгляд.

– У меня заболела голова, – объяснил он. – Как оказалось – к счастью. Иначе вам пришлось бы терпеть этого психа до самого выхода из метро. Рядом менты стоят, они бы помогли. А сейчас… Давайте потихонечку двинемся наружу. Подъедет наш фургон, там есть врач, он даст чего-нибудь успокоительного. И я вас отвезу домой. Вы же здесь живете?

– Да, спасибо… – Ирине показалось, что отвозить ее домой – это чересчур, она такого не заслужила. Но очень хотелось, чтобы Гусев хоть ненадолго остался рядом. С ним было тепло и безопасно. – Мне на Третью Фрунзенскую, отсюда недалеко…

– Простите за нескромный вопрос, вы давно здесь…?

– Всю жизнь. А что?

– Просто мы соседи, – улыбнулся Гусев. – Как обидно, что я вас раньше не встречал.

– Может встречали…

– Нет, я бы не забыл, – сказал Гусев твердо. – Ну, пойдемте? Отлично. Леша, подожди тут. Андрей, за мной.

У выхода стояла машина «скорой помощи», и какие-то плечистые ребята вытаскивали из салона носилки. «Андрей, проводи, – скомандовал Гусев. – Эй, доктор! Осмотри-ка потерпевшую. Держится она героически, но я бы не рисковал». Ирина позволила усадить себя в «скорую», Гусев остался курить снаружи.

Врач открыл дверь через несколько минут, вышел из машины, подал было Ирине руку, но Гусев успел первым.

– Порядок, – сказал ему доктор. – Совершенно здоровая молодая женщина. Давление чуть подскочило, но это естественно. Немного валерьянки и крепкий продолжительный сон.

– Все нормально? – спросил Гусев Ирину.

– Да, – она улыбнулась в ответ. – Кажется, отпустило. Знаете, не надо меня никуда везти. Я с удовольствием пройдусь. Такая чудесная погода…

Мимо пронесли на носилках обмякшее тело. Ирина на своего обидчика даже не оглянулась. Он больше не существовал, его забраковали. Она смотрела на Гусева. Будто чего-то ждала.

– Можно я провожу вас? – попросил Гусев. Немного смутившись, то ли потому что давно не говорил таких слов женщине, то ли из-за доктора, который рядом умирал от зависти. Совершенно искренне попросил.

– А вам можно… Сейчас?

– Ему все можно, он начальник, – буркнул доктор. – Ну, до свидания, мы понеслись.

– Спасибо, живи… Да, Ира, мне все можно. Если вы позволите.

– Конечно, – сказала Ирина. – Конечно, я буду рада.

– Два слова ребятам, и я ваш, – Гусев отошел к своим подчиненным, которые с почтительного расстояния скалили зубы и таращили глаза. Особенно забавно выглядел Леша, он так и пыжился весь от восторга.

«А ведь мальчишки любят его, – подумала Ирина. – Мальчишки славные, кого попало любить не станут, значит – есть за что. Да я и сама знаю, почему. Он не очень счастливый и очень добрый. Изо всех сил давит в себе эту доброту и ничего не может с ней поделать. Он и в выбраковку пошел, потому что боялся окружающего мира, такого жестокого и неприветливого. Решил, что нужно самому превратиться в чудовище, и тогда ему будет не так страшно жить на свете. Наверняка детская травма. Глупый. До чего же все мужики глупые…»

– Живите! – Гусев коротким взмахом руки отпустил ведомых. Они издали поклонились Ирине. А Гусев вернулся к ней. Ирина взяла его под руку, и это получилось так естественно, будто они каждый день ходят вместе от метро домой. «Хотя он-то, конечно, ездит на машине. Интересно, которая его?» – Ирина проводила взглядом отчалившие от тротуара автомобили выбраковщиков, распластанную по земле стремительную вишневую иномарку и странно мускулистые на вид «жигули».

– Вы давно работаете в АСБ? – спросила Ирина. Просто для приличия. Могла бы промолчать, ей было с Гусевым и так хорошо.

– Давно, – вздохнул он. – Чересчур давно. Пора менять профессию. Только еще не придумал, какую выбрать. Которая пригодилась бы в Африке.

– В Африке?

– А почему нет? Здесь скоро будет холодно, а мне, знаете, жутко надоели холода. Разлюбил я нашу вечную зиму.

– Я тоже, – согласилась Ирина. – Все время хочется уехать куда-нибудь, где тепло. Пусть даже жарко. Лишь бы отсюда.

– Это у нас с вами из-за работы, – сказал Гусев. – Вы слишком много видите больных людей. А я – плохих. Невольно мы озлобляемся и начинаем потихоньку ненавидеть родину, где сплошь подонки и сумасшедшие. В принципе, Союз – не самая дурная страна. Только очень уж холодная.

– Очень холодная, – кивнула Ирина.

Гусев на миг отвлекся – им навстречу попалась умилительная пара. Невысокий крепко сбитый милиционер вел за руку прелестную светловолосую девочку лет шести-семи. Девочка что-то радостно щебетала, а милиционер ей поддакивал с очень серьезным видом. Заметно было, что он просто тает от удовольствия и совершенно не стесняется показать это всему миру.

«Классический счастливый отец, – подумал Гусев. – Надо же, как его распирает. Почему я всегда боялся иметь детей? Трусливый дурак.

Может, еще не поздно? Конечно не поздно. Уехать к чертовой матери отсюда, жениться, завести ребенка… Нужно просто решиться. Хоть раз в жизни что-то твердо решить. Поступить наконец по-мужски. Господи, как приятно идти рядом с женщиной, которая тебе по-настоящему понравилась! Хоть бери ее в охапку… и пусть даже в Африку!»

– Как ваша голова? – вспомнила Ирина.

– Я даже забыл. Прошла. Совершенно. Мне просто хорошо. С вами.

– Знаете… Мне тоже.

– Вот и замечательно, – сказал Гусев.

Он на секунду оглянулся, провожая взглядом милиционера с девочкой.

Участковый Мурашкин посадил Машеньку себе на руки и нежно поцеловал в щеку.




Комментарии


Цифры и факты – Историческая справка – Общественная жизнь – Меморандум Птицына – АСБ изнутри – Техника – Персоналии





Цифры и факты


В системе ГУЛАК отбывало наказание за подрыв экономики страны и преступления против личности 13 миллионов 864 тысячи 502 гражданина Славянского Союза. Немногим более полутора миллионов каторжников дождались смягчения приговоров и вернулись домой, либо были переведены «досиживать» в лагеря общего режима.

В основном чистка производилась среди населения крупных промышленно-культурных центров. Выбраковка очень слабо затронула небольшие города, где отделения АСБ выполняли скорее роль пугала, и почти не охватила сельскую местность. Тем не менее, в первые же годы после образования АСБ, на всей территории страны было отмечено лавинообразное падение числа зарегистрированных преступлений, в том числе и по категориям, лежащим вне компетенции Агентства.

Безусловно, количество заключенных в целом по стране было гораздо больше, и многие из тех, кто находился в «обычных» исправительных заведениях, отбывали весьма значительные сроки – например, за угон автотранспорта, ношение оружия или квартирные кражи. Одна только принудительная демилитаризация кавказских республик породила гигантские «черные зоны». Следует также учитывать и огромный контингент так называемых «лечебно-трудовых» учреждений, куда направлялись алкоголики и лица, уличенные в систематическом употреблении наркотических средств. Кроме того, активно пополнялись интернаты для беспризорных детей и «профилактические лагеря» для малолетних правонарушителей. Фактически в этот период каждый десятый житель Союза был против своей воли переведен на закрытый казарменно-лагерный режим.

Тем не менее, из лагерей и «профилакториев» люди возвращались. С каторги – нет. Туда уходили навечно, и очень немногим, как мы уже отмечали, удалось вернуться назад. Что характерно – общество приняло их без особого восторга. Клеймо «врага народа», даже носимое человеком, сломленным душевно и физически, оказалось несмываемым.

Политика «сильной руки», подкрепленная жесточайшим давлением на общественное сознание, обусловила и возникновение некоторых побочных эффектов. Даже в Москве, городе традиционно динамичном и резком, был кардинальным образом сломан ритм жизни. И отмеченная уже в первой главе «Выбраковки» идиллическая всеобщая ленца – только самый поверхностный знак того, насколько серьезно вмешалась власть в повседневную жизнь гражданина.




Историческая справка


Многочисленные социологические опросы, проведенные в России в конце ХХ века, выявили следующую закономерность. Фактически сто процентов респондентов готовы были приветствовать власть, которая наведет в стране некий условный ПОРЯДОК. Как правило, люди вкладывали в это понятие несложные по форме, но труднодостижимые по существу идеалы, реализовать которые могло только сильное правительство, опирающееся на всенародную поддержку. В то же время – парадоксально, но факт, – 70% респондентов не были готовы ради достижения ПОРЯДКА согласиться на ограничение своих гражданских свобод. Люди хотели, чтобы в магазинах сохранялось прежнее изобилие, отпуск можно было проводить на зарубежных курортах, а свобода слова никак не подавлялась. Эти безусловные достижения режима Ельцина они успели оценить по достоинству и не хотели с ними расставаться. Им просто казалось странным, почему внешние атрибуты демократии загадочным образом уживаются с разгулом бандитизма, невероятно высокой уличной преступностью, повальной безработицей, жестокими финансовыми кризисами и тем, что богатые все богатеют, а бедные становятся еще беднее. Многократные удары по нарождающемуся среднему классу, который мог бы стать истинным гарантом стабильности общественного устройства, только усугубили положение дел, выбив из «зоны лояльности» самых одаренных и трудолюбивых. Фактически на переломе веков вся Россия требовала одного – ЧУДА.

Чудо должно было заключаться в следующем. Во-первых, четко определить, кто виноват в бедственном положении страны. Во-вторых, четко обозначить, что делать, дабы из такого положения выбраться раз и навсегда. И наконец – СДЕЛАТЬ ЭТО!


* * *

Самопровозглашенное Правительство Народного Доверия, захватившее власть в результате «январского путча», принесло с собой все необходимые лозунги. Но в отличие от предыдущих властных команд, ПНД было классической хунтой – с той лишь разницей, что костяк его составляли не армейские генералы, а высокопоставленные офицеры спецслужб. Поэтому все свои лозунги ПНД подкрепило реальной силой. И сила эта была настолько убедительна, что перед ней склонились не только россияне, но и мировое общественное мнение, на первых порах грозившее России чуть ли не интервенцией.

Лозунги ПНД были удивительно просты и доходчивы. Купировать преступность на уровне ее воспроизводства – раз. Вернуть награбленное в казну и создать такие условия, чтобы деньги никогда больше не уходили за кордон без разрешения – два. Решительными мерами оздоровить нацию – три. И главное – ПНД твердо заявило: мы уважаем каждого честного гражданина и сделаем так, чтобы ему больше нечего было бояться.

Короче говоря, тот самый вожделенный ПОРЯДОК.

Естественно, на уровне заявлений ПНД столкнулось, мягко говоря, со всеобщим сарказмом. Первое же обращение правительства к нации вызвало в памяти давно знакомую всем аббревиатуру (напомним, ПНД – это психоневрологический диспансер). Но страна еще не осознала, что ее границы перекрыты, а созданная на днях специальная служба ведет повальные аресты тех, кого называли «олигархами». Россия еще не подозревала, что завтра она проснется в составе нового государства, именуемого Славянский Союз, а у народа этого Союза появится множество врагов, от которых страну нужно очистить – и для них уже расконсервированы многочисленные лагеря на Севере. И что жизнедеятельность Союза регулируется уже сто одним указом ПНД, а на подходе еще два, которые на ближайшее десятилетие определят ВСЁ.

Эти указы не могли быть проведены в жизнь по определению. Не могли сработать, потому что весь народ должен был восстать против власти, провозгласившей массовый террор. Ни в одной стране мира люди не согласились бы жить под таким чудовищным гнетом. Но то, что происходило на территории Союза до сих пор, было во многом еще страшнее, а главное – унизительнее.

Сто второй и сто шестой указы ПНД откровенно подкупали настрадавшегося обывателя. Они гарантировали вернуть ему самоуважение. Веру в то, что он и есть истинный хозяин своей страны. Обыватель с наслаждением купился. И как показала дальнейшая практика – очень долго ни о чем не сожалел.

«Указ сто два» провозгласил так называемое «двухступенчатое правосудие». С момента его опубликования среди всех уголовно наказуемых преступлений в особую группу выделялись преступления, направленные против человеческой личности. Не только убийство или изнасилование, но также разбои, грабежи, хулиганские действия с нанесением тяжких физических повреждений и многое другое, включая торговлю наркотиками, классифицировалось указом как посягательство на главное достояние страны – ее моральный климат. Указ провозглашал основной ценностью Славянского Союза его граждан, их личное пространство, имущество, честь и достоинство. Граждан Союза больше нельзя было обижать безнаказанно. Преступник, решившийся на такое злодеяние, провозглашался «врагом народа», то есть лицом, сознательно поставившим себя за грань человечности и не достойным сожаления. Такие преступления карались одним единственным образом – пожизненными каторжными работами.

Во вторую группу выделялись преступления, охарактеризованные емким термином «подрыв экономики». Здесь соседствовали уклонение от уплаты налогов в особо крупных размерах и примитивный рэкет, торговля контрафактным товаром и производство оного, несанкционированный вывоз капитала за рубеж и далее по пунктам. Эти преступления также вели прямиком на каторгу.

Защитой интересов общества в рамках «Указа сто два» призвана была заняться совершенно новая структура, подведомственная напрямую председателю ПНД. Структура называлась «Агентство Социальной Безопасности».

«Указом сто шесть» вносились дополнения и изменения в действующий Уголовный Кодекс. В первую очередь, указ резко задирал планку наказания за правонарушения, считавшиеся до сей поры не очень серьезными. Покушение на личную собственность, такое, например, как угон автомашины или квартирная кража, теперь влекло за собой минимальный срок в десять (!) лет. Но главными позициями «сто шестого» были методика пресечения рецидивной преступности и система предупреждений. Третье по счету уголовное преступление (или просто следующее – для тех, кто уже сидел за десятое по счету) каралось опять-таки пожизненной каторгой. А если гражданин не был склонен к уголовщине, но вел антиобщественный образ жизни – например, жестоко обращался с детьми, продавал свое тело за деньги или любил в пьяном виде подраться, – его дважды предупреждали, что он плохо кончит. А на третий раз отправляли «перековываться» в лагерь. Для таких случаев существовала широко дифференцированная система наказаний. Описанный в «Выбраковке» инцидент с господином Юриным – достаточно характерный пример «поглощения менее тяжких нарушений более тяжким», когда в дело вмешалось АСБ. Если бы Юрин просто ударил секретаршу, или сексуальные домогательства не сопровождались бы избиением, диспетчер Агентства мог передать вызов милиции. Судьба Юрина сложилась бы не так страшно, и он угодил бы в обычный лагерь, а не на каторжные работы.

Было еще множество нормативных актов, которые следовали за двумя историческими указами, регламентируя малейшие детали новых взаимоотношений человека и государства. Но в памяти народной четкими вехами сохранились именно эти два документа, создавшие порядок, кардинально отличающийся от привычного.

Да, к моменту воцарения ПНД и образования Союза на земном шаре еще были государства, где ворам отрубали руки, а прелюбодеев забрасывали камнями (причем опросы показывали, что огромное количество россиян считало такое положение дел хотя жестоким, но справедливым). Однако мало кому было известно, что в тех же государствах актом мужеложства (за который где-то отрубают голову, а где-то всего лишь бьют палками) считается исключительно введение головки полового члена в задний проход лица мужского пола, а не что-нибудь другое. Любой, даже самый драконовский закон, предполагает некоторые лазейки и «вилки». Законы, установленные ПНД, никаких лазеек не предусматривали.

Более того, они не предусматривали и наличия традиционной доказательной базы как необходимого условия для признания человека виновным. Справедливо рассудив, что в стране, где ежегодно регистрируются миллионы (!) преступлений, а следственные изоляторы набиты битком, понадобится годами мариновать новых подследственных в концлагерях, ПНД совершило революционный прорыв. Было объявлено, что в интересах скорейшего отправления правосудия доказательством вины можно считать признание самого подозреваемого. В том числе и полученное под воздействием психотропных средств.

И с этого момента колесо выбраковки покатилось.




Общественная жизнь


Феномен десятилетнего царствования ПНД вряд ли может уложиться в голове, если не принимать в расчет базовую пропагандистскую идею Правительства Народного Доверия. ПНД никогда не отнимало у своих граждан больше, чем те могли вытерпеть. Четко определенный минимум свобод охранялся так же жестко, как подавлялось все, что запрещено.

Само собой напрашивалось, что ПНД провозгласит изоляционистскую политику, наглухо закрывшись от остального мира. Естественно было ожидать рецидива мобилизационной экономики, а как следствие – голода, пустых прилавков и массовых народных волнений. Нормально было предположить, что развязав охоту на ведьм, ПНД рано или поздно перейдет от социальных чисток к этническим.

И уж никак нельзя было ожидать, что национал-социалистический режим удержится на тонкой грани между «закручиванием гаек» и откровенным большевизмом.

Тем более, что мировое общественное мнение устроило ПНД настоящую обструкцию. Планета не забыла, что русские – величайшие в мире обманщики, заразившие в двадцатые годы ХХ века коммунизмом не только пол-Европы, но и Америку, где объявленные вне закона коммунисты-агитаторы намеренно подворачивались «копам», дабы те их до полусмерти избивали. То, что в это самое время русские предали коммунистическую идею и набили лучшими из сограждан ГУЛАГ, стало для всех тяжелейшим уроком. Сколько бы ПНД ни уверяло, что в Славянском Союзе готовится построение земного рая, и все скоро будут счастливы, это только подогревало всемирную «антиславянскую» истерию.

Особенно злобствовали поначалу американцы. Они вложили массу средств в финансирование русского коммунистического реванша и всем объясняли (в первую очередь россиянам), что для России борьба с коррупцией важнее любых реформ. Получили они на выходе черт знает что без единого коммунистического лозунга, зато с отчетливым фашистским душком. И очень долго не хотели признать, что русские их цинично переиграли.

На самом деле ПНД блестяще использовало передовые западные технологии паблик рилейшнз. Оно талантливо вычислило и сформировало идеологию режима, удовлетворяющего и своим личным потребностям, и запросам политически активной части россиян. Хотим мы того или нет, в первые шесть-семь лет своего пребывания у власти ПНД не учинило ни одной из тех возможных глупостей, о которых мы говорили в начале раздела. Оно просто железной рукой «закрутило гайки». Оно стало той властью, которую все долго ждали – способной не только делать вид, будто в стране демократия, но и убедить обывателя, что это на самом деле так. Властью, которая готова была во имя демократии поступаться демократическими ценностями и прикрывать это демократическими же лозунгами.

Ведь демократия – власть народа, не так ли? Когда народу объяснили, что теперь все будет делаться только для него, и наглядно доказали это решительным изничтожением убийц и казнокрадов…

Народ не то что бы воспрял. Повторим в очередной раз – это происходило в начале века, когда общее настроение в стране было однозначным: мы живем так, что хуже быть не может. ПНД предложило выход, который точно был не хуже. Люди решили посмотреть, что из этого получится, и невольно увлеклись.

Интеллигенция была удручена, журналисты наперебой кричали о приходе к власти фашистов, кое-кто умудрился бежать на Запад, и там разразился апокалиптическими прогнозами. Евросоюз туманно намекал на торговое эмбарго, Америка фактически его ввела. Одного только отказа от фильтрации информационных потоков хватило бы, чтобы ПНД обрушилось – но оно все стояло. И как-то очень быстро оказалось, что в Союзе по-прежнему существует частный бизнес, а вот как раз борьба с коррупцией, о которой так долго говорили американцы – свершилась. И то, что на каждом углу стоят милиционеры с автоматами, люди воспринимают скорее как благо, потому что милиция вдруг стала удивительно приветлива, а ворье куда-то попряталось.

Кроме того, Союз не отказывался платить по российско-белорусским долгам, чего все от него ждали с замиранием дыхания. Союз только попросил отсрочку.

Глобальная вакханалия продолжалась несколько месяцев, а потом заглохла. Выяснилось, что русские всего-навсего НАВЕЛИ У СЕБЯ ПОРЯДОК, и с ними теперь можно иметь дело. А на то, какими методами они этот порядок организовали, можно довольно легко закрыть глаза. Удивительно благоприятный инвестиционный климат и дешевизна рабочей силы начали постепенно засасывать в страну очень большие деньги. К 2005 году Союз заложил основы своего «экономического чуда» и занимал такое положение в мире, о каком мечтать не могли прежние Россия и Беларусь по отдельности.

Что интересно – как раз к этому моменту в Союзе уже не было по-настоящему свободных газет и начались гонения по этническому признаку. Но зарубежных партнеров Союза такие «мелочи» не очень волновали.

Сложилась фантастическая ситуация: государство, откровенно попирающее права человека, и которому об этом все говорили в лицо, прочно вросло в мировое сообщество. Псевдоальтернативные выборы, зверское уголовное законодательство, начавшиеся-таки припадки массового шовинизма… Но тем не менее, с Союзом торговали, вели научный и культурный обмен. Нечто подобное случилось когда-то с фашистской Германией и продолжалось до тех пор, пока она не начала воевать. Да и с Советским Союзом – тоже.

Если бы ПНД не загнивало изнутри – кто его знает, сколько бы лет просуществовал этот парадоксальный рай.


* * *

Четкая датировка в романе отсутствует, но и так ясно, что это 2007-й, год провалившегося «октябрьского путча» и последний, наверное, «счастливый» в истории Союза. Недаром книга пронизана ощущением надвигающейся беды. ПНД начало чудить уже тремя-четырьмя годами раньше. Сначала ему вдруг помешали цыгане, потом оно окончательно раздавило масс-медиа, потом начало откровенно подтасовывать результаты выборов, на которых и так выбирать-то было не из чего. Все это происходило на фоне акции «У нерусских не покупаем», обращенной в первую очередь против граждан Союза, имеющих кавказские и среднеазиатские корни. Принято считать, что у ПНД невовремя образовался дефицит «врагов народа». Но не очень понятно, как это вяжется с нагнетанием слухов о близком роспуске АСБ и случившимся вскоре страшным «самоочищением» Агентства. Скорее всего, просто набрали силу характерные для любой хунты самодеструктивные тенденции. Нелепый выверт с несвоевременной деноминацией рубля только подтверждает это. ПНД катастрофически теряло дееспособность.

Тем не менее, жить в Союзе еще было можно.

Хотя действие «Выбраковки» и происходит девяносто лет назад, сплошь и рядом в тексте проглядывают характерные приметы сегодняшнего времени. Оказывается, современная Россия очень многое взяла от «союзного» периода. Например, Служба Доставки по-прежнему развозит по домам граждан, которые уже не могут передвигаться самостоятельно. Причем как и в первые годы ее работы, кое-кто предпочитает отлежаться в наркологическом центре, нежели попасть в руки близких родственников.

Упомянутая в книге акция «Табак убивает» чуть было не породила целое некурящее поколение, чего не скажешь о знаменитой европейской программе «Non-Smoking Generation». Если вы сегодня не курите, то можете поблагодарить разработчиков этой страшной по степени воздействия пропагандистской агрессии. То ли к счастью, то ли к сожалению, акция была поспешно свернута вскоре после распада Союза. Выяснилось, что тотальный психологический дискомфорт, в который она буквально окунула страну с головой, может иметь куда более страшные последствия, чем прямой вред, наносимый курением здоровью нации. Сама идея очень показательна – именно так все и делалось в Союзе. Быстро, жестко, без оглядки на возможные побочные эффекты, но с твердым заверением: граждане, это в ваших интересах, мы заботимся о вас.

С результатами другой акции, по-настоящему дикарской – «У нерусских не покупаем», – про которую все в Союзе знали, что она инспирирована ПНД, мы тоже сталкиваемся по сей день. О том, когда же рассосется опухоль искусственно раскрученной ксенофобии, и почему у нее оказались такие кошмарные метастазы, написано достаточно исследований, и мы сейчас не будем касаться этой больной для каждого порядочного человека темы.

А вот чего девяносто лет назад точно не было – это постоянных разговоров о коррупционерах и редких, но все же раздающихся выстрелов на улицах городов. Остается только согласиться с Большаковым – выбраковка не достигла цели. Стремительный откат, начавшийся после ухода ПНД, не обрушил нас на то же дно, с которого «кремлевские людоеды» подняли страну. Но так и остался нерешенным вопрос: а стоит ли безоговорочно признавать ошибкой все, что было тогда сделано?




Меморандум Птицына


Наверное это будет самый краткий и наиболее конкретный раздел комментариев. Если вы интересовались историей АСБ, то наверняка видели в Сети многочисленные ссылки на альманах «Меморандум Птицына и другие материалы». Нет ни малейших оснований считать Павла Птицына реальным человеком. Однако после выхода в свет романа «Выбраковка» это название так и закрепилось за относительно небольшим произведением, которое похоже одновременно на наброски рекламной концепции и аналитическую справку-доклад.

Психолингвистический анализ, проведенный впервые в 2030-м году и многократно повторенный независимыми специалистами, не позволяет твердо заявить, что именно этот материал лег в основу креативных разработок «аналитической группы ПНД». Во-первых, сама эта «аналитическая группа» в большой степени миф. Во-вторых, большинство исследователей убеждено, что «Меморандум» всего лишь хорошо выполненная подделка. В то же время нельзя не признать один-единственный неоспоримый факт. А именно: «Меморандум» был первоначально составлен человеком приблизительно восемнадцати-двадцати лет, и затем переработан взрослым мужчиной, не моложе сорока. Оба таинственных автора безусловно являются носителями русского языка, причем младший пишет легко и свободно, а у старшего письменная речь сильно клиширована. То, что оба этих человека не совсем нормальны (о чем заявлялось многократно) – вопрос дискуссионный. Младший безусловно шизоиден, но без четко обозначенной патологии. О психике старшего еще труднее судить все из-за тех же жестких клише. Кроме того, вызывает естественные сомнения искренность авторов: ведь «Меморандум» действительно может быть подделкой, и тогда любой психологический анализ теряет смысл.

Важно другое: концепция возникновения «Меморандума» полностью укладывается в сюжетную логику романа. И либо оба текста появились в рамках неведомого нам замысла (об этом подробнее ниже, в разделе «Персоналии»), либо… Напомним, что «Меморандум» впервые был опубликован в 2029-м, источник так и остался неизвестен.

Тут мы позволим себе остановиться в рассуждениях, ибо версий напрашивается множество, а правду установить пока что не представляется возможным.




АСБ изнутри


Разумеется, для всех было бы проще записать одним махом выбраковщиков в психопаты и навсегда покончить с вопросом, отчего же структура, в которой работали одни сумасшедшие, оказалась настолько эффективной и живучей. Но в реальности все обстояло гораздо сложнее. Да, в отделениях АСБ трудились отнюдь не ангелы, и почти каждый выбраковщик страдал в той или иной мере психическими отклонениями. Но все это были люди вполне социализированные – по меркам своего времени, разумеется. Да, с нынешних позиций непросто поверить в то, что им дали в руки оружие и власть. Но давайте учитывать, что Россию начала двадцать первого века наводняли миллионы, повторим – миллионы! – преступников и не меньшая армия людей, которые им противостояли: милиционеров, частных охранников, работников спецслужб. Плюс невинные жертвы множества локальных военных конфликтов, люди, которые, едва достигнув совершеннолетия, не по своей воле оказались под огнем и были вынуждены стрелять в ответ.

То есть, счет уже может идти на десятки миллионов людей, изначально склонных к насилию вообще и насилию как методу решения вопросов – в частности!

В такой обстановке странно было бы считать выбраковщиков каким-то выдающимся явлением. Подавляющее большинство из первого потока уполномоченных, к которым принадлежат такие герои «Выбраковки», как Мышкин и Данилов, имели боевой опыт и навсегда запомнили, что верный метод обращения с вооруженным противником – стрелять первым. А еще лучше – схватить его, пока он не дотянулся до оружия, и навсегда лишить возможности оружие носить.

Вышедшая в Нью-Йорке книга «АСБ изнутри» (2020 г.), название которой мы использовали как заголовок этого раздела, показывает именно такую картину. Хотим мы того или нет, выбраковщики были всего-навсего героями своего времени. Точь-в-точь как описал автор «Выбраковки», они жестоко расправлялись с теми, кого считали «врагами народа» и мучились совестью, убивая бродячих собак. Характерная черта уполномоченных АСБ – полное отсутствие жалости к лицам без определенного места жительства (нищим бродягам), – у некоторых из них полностью редуцировалась, если «бомжом» оказывался ребенок, а у некоторых только усиливалась. И все как один уполномоченные тяжко переживали, когда им приходилось «браковать» детей с патологией развития. Здесь всплывает ключевой момент концепции выбраковки: безоговорочному устранению подлежал человек, СОЗНАТЕЛЬНО выбравший «антиобщественный» образ жизни или «уродливую» манеру поведения.

Видимо, на заре выбраковки никто из ее верных солдат не подозревал, что раскрутив политику чисток, власть не сможет остановиться, и в категории «брака» начнут попадать все новые и новые социальные группы, «враждебность» которых будет вызывать сомнения даже у самых убежденных адептов модели «двухступенчатого правосудия».

К сожалению, вся кадровая документация АСБ была уничтожена сотрудниками Агентства в дни окончательного падения ПНД. Сегодня мы не располагаем статистикой по динамике самоубийств среди уполномоченных АСБ – можем только предполагать, что она была нарастающей. Нет данных и по количеству «внутреннего брака» – хотя свидетели утверждают, что с каждым годом выбраковщикам все чаще приходилось убивать своих. Иначе и быть не могло, это очевидные тенденции, но они почему-то не учитывались самой заинтересованной в данном вопросе стороной – руководством Агентства и правительством страны.

Но скорее всего, недоумение современных исследователей зиждится на неверной посылке. Отчего, например, социологи так категорично говорят о подтасовке результатов опросов, проводившихся в начале века? Естественно, им кажется невозможным запредельный (70-80%) рейтинг ПНД в первые шесть лет его владычества. Конечно они не могут согласиться с тем, что до шестидесяти процентов молодых людей (а с образованием ниже среднего – до восьмидесяти!) мечтали работать в АСБ. Но не кажется ли вам, уважаемый читатель, что мы просто слишком далеко ушли от того общественного устройства, которое вытолкнуло на свет Божий (не могло не вытолкнуть!) Правительство Народного Доверия с его концепциями и методами их проведения в жизнь? Мы от него примерно на том же расстоянии, что и от древнегреческой Спарты.

А значит, нам просто не дано понять, какими истинными мотивами руководствовались люди, приходившие на собеседование в рекрутинговые офисы АСБ. И сколько бы ни твердили психологи о детских травмах и феномене «комбатантов», они выступают с позиции нынешнего дня и современного человека. Вспомним еще раз жестокие условия, породившие выбраковку, и честно признаемся: для тех лет, для того постоянного страха, в котором жила Россия, эти люди были вполне обычны. А значит и вполне нормальны.

Безусловно нельзя не сказать в данном контексте о работе Кипниса «АСБ: триумф незрелой личности» (СПб, 2019 г.). Выводы автора и по сей день представляются безупречными. Но если учитывать, что к умеренно инфантильному типу можно смело отнести до 80% мужского населения России, опять-таки встает прежний вопрос: и что?! Некоторым полицейским и сейчас приходится убивать нехороших людей, тем не менее, у этих полицейских есть жены и дети, которые гордятся ими и считают, что муж (папа) нормальный человек (чего и вам желаем). Поэтому не факт, что личные проблемы выбраковщиков не усугублялись тем, что уполномоченным приходилось убивать хладнокровно и помногу. Хотя четко установлено, что первая генерация сотрудников АСБ (так называемые «ветераны») была сплошь и рядом несчастлива в личной жизни, не умела или не хотела подолгу удерживать партнеров и заводить детей, но где тут причина, а где следствие – в этом еще предстоит разобраться.

И последний аргумент: если бы они все были так ненормальны, как принято считать, выбраковка уничтожила бы себя самое уже через год-два.

Кажется, с этого утверждения мы и начали.




Техника


Техническое оснащение АСБ – оружие, средства индивидуальной защиты, транспорт и системы передачи информации, находилось на характерном для того времени уровне и не представляло собой ничего революционного.

Рядовой оперативник Агентства носил легкую двухкомпонентную броню, закрывающую тело от паха до горла, расчитанную на защиту от пистолетной пули 9 мм и осколков гранаты. Поскольку уполномоченные проводили в своих «комбидрессах» значительное время, то под броню обычно надевалось специальное гигроскопическое белье с демпфирующим эффектом.

Пневматический «игольник», внешне похожий на игрушечный пистолет из-за характерного пластмассового оттенка, имел эффективную дистанцию поражения около 50-ти метров. Помещавшаяся в рукоятке обойма с интегрированным газовым баллоном содержала двадцать, иногда тридцать игл-дротиков, начиненных парализующим раствором, обеспечивающим почти мгновенную блокировку двигательных функций. Огнестрельное оружие уполномоченным не полагалось, но как справедливо отмечено в романе, многие выбраковщики носили его вполне открыто. За редким исключением это оружие было добыто ими в бою. Кодекс чести выбраковщика предполагал, что иным путем заполучить огнестрельный «ствол» недостойно. Уже на второй-третий год выбраковки в каждом отделении АСБ имелся приличный стрелковый тир с опытным инструктором и солидным боекомплектом. Откуда все это бралось, сейчас установить не представляется возможным, ясно лишь, что руководство Агентства такое положение вещей считало естественным. Принимая во внимание исключительные полномочия Агентства, можно предположить, что движение огнестрельного оружия и боеприпасов внутри АСБ регулировалось какими-то закрытыми документами.

Коммуникационные устройства выбраковщиков также не блистали особой продвинутостью, это были несколько громоздкие прообразы тех мобильных приемопередающих станций, которыми сейчас пользуется каждый житель планеты. В России такие аппараты традиционно называют «телефон», за рубежом в ходу термин «кам» (Communication Module, казалось бы, произносить нужно «ком», но имеется в виду другое). Естественно, в годы выбраковки подобные устройства еще не были компьютеризованы. Штатный трансивер АСБ представлял собой довольно дорогую для того времени полнодуплексную станцию, обеспечивающую транкинговую связь с выходом в телефонную сеть. Подключив к трансиверу «книжку» – ударопрочный мини-ноутбук, – оперативник получал онлайновый выход в закрытую внутреннюю сеть и базы данных Агентства. Во избежание ненужной активности программное обеспечение «книжек» не предусматривало возможности доступа к интернету, сами «книжки» не имели портов для подключения внешних накопителей, а корпуса их были опломбированы. Два порта со штыревыми разъемами предназначились для штекеров трансивера и сканера отпечатков пальцев. К моменту, описываемому в книге, полномасштабное дактилоскопирование жителей Союза было завершено, и установление личности по отпечаткам не составляло проблемы, хотя и занимало определенное время.

У этой системы имелся только один существенный недостаток. Поскольку транкинговая связь – всего лишь разновидность сотовой с плавающей частотой, то устойчивость приема напрямую зависела от расстояния между трансивером и ближайшим ретранслятором. Оказавшись на границе двух сотовых ячеек, трансивер мог дать сбой. Кроме того, в городской черте всегда имеются некие мертвые зоны, в которых по целому ряду причин радиосвязь глохнет. Дабы избежать таких ситуаций, в каждой «тройке» один из ведомых носил на себе ретранслятор – компактный усилитель сигнала, фактически превращавший «тройку» в самостоятельную мобильную ячейку сети. Как правило, этот же ведомый был экипирован и ноутбуком: основной груз вешали на заведомо наименее подвижного бойца, чтобы не ограничивать возможности остальных двоих.

«Труповозки» и легковые машины Агентства были только отечественного производства, изменения в их конструкции носили чисто утилитарный характер, а надежность обеспечивалась постоянным грамотным техобслуживанием. Форсированные двигатели и спортивные подвески автомобилям АСБ вряд ли требовались – Агентство предпочитало не догонять, а подстерегать. Кроме того, чтобы увеличить скорость движения по городу почти вдвое, уполномоченному достаточно было включить спецсигнал. У нас нет оснований не верить автору книги, и можно предположить, что «двадцать седьмая» машина, с ее выдающимися ходовыми качествами, действительно существовала. Тем более, что московский техцентр АСБ собрал под свое крыло отличных специалистов (почти исключительно из бывших уголовных преступников), а желающих провести глубокий тюнинг отечественной машины в России всегда было хоть отбавляй. Ничто так не тешит национальную гордость великоросса, как «Лада», обгоняющая «Мерседес».




Персоналии


Соответствие героев книги историческим прототипам – очень непростой вопрос. Любое художественное произведение, созданное на реальной событийной базе, пусть даже и «по горячим следам», грешит субъективизмом оценок. Иногда этот субъективизм намеренный, как, например, в случае с Дракулой в версии Стокера: реальный Влад «Дракул» Цепеш соотносится с его героем разве что географически. Иногда – злонамеренный, но из лучших побуждений: достаточно вспомнить нашумевшие труды первого рецензента «Выбраковки» И. Большакова «Кремлевские звезды Сиона» и «Эпоха геноцида». Это классический случай, когда автор настолько сгустил краски, что первую из названных книг вообще отказываются публиковать российские издательства, а вторую нельзя читать без саркастической усмешки. Случаи откровенной умышленной подтасовки фактов или элементарного незнания предмета наверное не стоит разбирать вообще. А вот тот вариант, при котором автор по-честному зеркально отражает ситуацию, пропуская через призму своего видения характеры и лица – это документальная книга «АСБ изнутри» или художественная «Выбраковка».

С одной стороны, мы сами не ожидали, насколько легко вычислить реальные имена целого ряда прототипов. С другой – автор «Выбраковки» оставил нам множество отчетливых знаков, причем совершенно примитивных, лобовых. Ему, наверное, показался самым простым (забавным? изящным? подлым?) метод элементарного жонглирования фамилиями. Недаром же он раскручивает маховик генерации имен в обратном направлении на примере своего Павла Гусева-Лебедева и порожденного воображением героя Павла Птицына.

Вряд ли нам удалось бы провести корректную реконструкцию, если бы не любезная помощь Всемирного Фонда ветеранов оперативных служб. Эта организация, мафиозно-клановый статус которой вызывает и по сию пору множество кривотолков, провела огромную работу по установлению личности и поиску сотрудников самых разных (а зачастую и невероятных) правительственных агентств. Подчеркнем: официально заявленные цели Фонда мемориально-исследовательские. И именно Фонду, что закономерно, удалось выйти на тех немногих «аэсбэшников», которые по разным причинам остались живы к середине нашего века. Некоторые из них оказались весьма осведомленными и достаточно охотно предоставили Фонду информацию, не доверять которой у нас нет оснований.

Увы, радужные надежды, которыми мы тешили себя в начале работы, вскоре уступили место разочарованию. Да, как и следовало ожидать, выбраковщик Данилов оказался капитаном спецназа в отставке Данилиным, командиром одной из групп Центрального отделения. И судя по свидетельствам коллег, в «Выбраковке» он как живой со всеми своими характерными словечками. Да, безымянный инструктор по стрелковой подготовке служил когда-то в контрразведке и даже был вскоре после «октябрьского путча» застрелен сослуживцами, как американский шпион, что полностью доказывает реальность его существования (извините за неуместную живость, мы, видимо, слишком глубоко погрузились в материал).

И Калинин оказался Малининым. И Корнеев – Корнешовым. И Иванов-Петров-Сидоров (на самом деле Петров) с Петровки дослужился до генерала. Наверное автору показалось уж слишком анекдотичным сочетание «Петров с Петровки», иначе он бы оставил все как есть. Потому что например милицейский подполковник Ларионов в книге настоящий вплоть до фамилии и места работы. Даже «кремлевский мальчик» Вадим Чернов (в «Выбраковке» Дмитрий Белов) действительно был мужчина в теле и покончил-таки с собой, вскрыв вены осенью 2012 года. И командовал тогда в КФН ЦКБ не кто-нибудь, а профессор Мирзоев (оставивший, между прочим, интереснейшие мемуары с презабавным названием «Моя жизнь в психиатрии»).

В принципе можно предположить, кто такой старший группы Мышкин. Следуя логике автора и цепляясь за внешние приметы, он либо Алексей Кошкин (о котором ниже), либо полулегендарный Алексей Крыса, основавший после падения ПНД и распада Славянского Союза знаменитый «Фронт Славянского Возрождения» – взрывчатую смесь шайки Робин Гуда, тоталитарной секты и подпольной организации большевиков. «Крысняки» некоторое время зверствовали в средней полосе России, потом их выдавили за Урал, где организация и была окончательно рассеяна, а сам Крыса бесследно исчез. Кошкин тоже избежал расплаты за свои грехи, но он в 2021 году вдруг объявился в Америке, причем в обличье – ни больше, ни меньше! – легализованного сотрудника ЦРУ США и выпустил бестселлер, известный на русском как «АСБ изнутри» («SSA inside: The True Story of Total Horror»).

Вряд ли автор вывел бы Крысу в ипостаси Мышкина, персонажа не самого милого, но более-менее терпимого. Кроме того, Крыса работал в Смоленске, а автор упорно не хочет выходить за пределы Москвы, даже описывая подробности «октябрьского путча». Заметно, что его вообще куда больше интересовали персоналии, чем процессы. А вот если автор был лично знаком с Кошкиным (что интересно – человеком с безумно замусоренной русской речью), то это могло бы пролить свет и на личность самого писателя, и на его дальнейшую судьбу после ликвидации АСБ. Увы, тут наши возможности пока исчерпаны. Сам Кошкин в своих многочисленных интервью русской прессе называл автора «Выбраковки» исключительно фашистом, маньяком, и любую возможность контакта с ним отрицал. А наши американские коллеги-исследователи, в том числе и допущенные к рассекреченным файлам ЦРУ, полагают автора коллективным и попросту отказываются искать следы отдельно взятого человека. По их мнению «Выбраковка» – часть сложной многоходовой пропагандистской конструкции, с помощью которой русские пытались откреститься от своего каннибальского прошлого. Вообще наш интерес к личности автора понятен зарубежным аналитикам, но они его просто не разделяют. Им кажется гораздо более важным нащупать масштабные тенденции и установить, «кому это выгодно», а мы думаем, что иначе, как мелким ситом, здесь оперировать нельзя. В конце концов, большинство членов группы, собранной ОМЭКС – полноценные носители русской культурной традиции, и нам лучше знать, для чего в России пишутся книги.

Все же наше исследование продвинулось неожиданно далеко. Мы знаем, кто такой «шеф» Центрального отделения АСБ: он действительно когда-то был следователем прокуратуры, но его настоящее имя уже никому ничего не скажет. А имя директора АСБ памятно многим, но это тоже совершенно неинтересный персонаж. И Председатель Верховного Совета, по совместительству премьер-министр Литвиненко («Литвинов») мало у кого вызовет острое желание близкого знакомства. Мы выяснили очень многое. Нам удалось даже отыскать следы «Православного братства священомученика Епидифора» (наткнулись случайно), на оптовом складе которого всего-навсего разливали лампадное масло.

И Овчинникова по прозвищу «Бедная Овечка» на самом деле замучили бандиты. Этот такой факт даже Ивану Большакову был известен, только непонятно, почему он в своем эссе «Палачи и шерифы» уверяет, что «и тут не без вранья». Хотя скорее всего, он не располагал нашей документальной базой.

И действительно выбраковщики Купченко и Бунин (нет, вы только подумайте, какой все-таки автор наглец!!! – это же оперативные псевдонимы Гусева и Валюшка) расстреляли однажды служебный автомобиль высокопоставленного чиновника (правда не министра информации, а Генерального прокурора). На этом, кстати, их карьера и закончилась: уполномоченные были вдребезги пьяны, им что-то померещилось, стрельбу квалифицировали как тяжкое преступление и обоих «забраковали» в тот же день.

Но это все мелочи. Очень точно подмеченные и неплохо выписанные мелочи. Антураж. Самое интересное оказалось тайной за семью печатями.

Так получилось, что наша группа, работавшая над этими беллетризованными комментариями – журналист и консультанты: психолог, социолог, историк, и один профессиональный контрразведчик, – вынуждена была более чем внимательно ознакомиться с текстом «Выбраковки». И что бы каждый из нас по отдельности ни думал о чудовищном периоде в истории Родины, которому роман посвящен – сам предмет исследования запал нам в душу. Ни «АСБ изнутри», ни многие другие аналогичные произведения, включая и художественные, не вызвали у нас такой мощной эмоциональной реакции. Мы с удивлением обнаружили, что сроднились с этой книгой, будто сами ее писали. И двое из ее персонажей стали нам чрезвычайно близки.

Был или не был стажер-уполномоченный Валюшок? Никаких следов, никаких ключей. В желании докопаться до истины мы даже подняли милицейские архивы и отследили пути всех ста пятидесяти московских «Порше» тех лет, но это оказалась пустая трата времени.

Был или не был старший уполномоченный Гусев? Определенно – был. Даже в трех лицах: Павел, Сергей и Валентин. Но Лебедевых, Воробьевых, Уткиных, Куликовых и Куликов значится в собранных по крупицам списках Агентства еще больше.

И к сожалению, здесь мы вынуждены расписаться в полном бессилии. Установить подлинность личности Павла «Пэ» Гусева ничуть не легче, чем выдуманного Павла Птицына. А скорее всего пока что нереально.

Обидно? Нам тоже.



notes


Примечания





1


По поводу данного эпизода руководство государственного предприятия «Московский Метрополитен» заявило решительный протест еще в 2015 г., после выхода первого издания книги. Дежурный по эскалатору не покидает свой пост ни при каких обстоятельствах. Описание такого вопиющего случая пренебрежения работником метрополитена его служебным долгом полностью на совести автора (прим. ОМЭКС).




2


Трансивер: мобильная приемопередающая многодиапазонная радиостанция (полное описание см. «Комментарии»).




3


Администрация Центральной Клинической Больницы усматривает в данном эпизоде вопиющую неточность. По просьбе администрации сообщаем: дни посещения в ЦКБ – четверг, суббота и воскресенье (прим. ОМЭКС).




4


Взрыв у Боровицких ворот Кремля в описываемый промежуток времени действительно имел место. Официальные власти никак его не комментировали, но по сведениям из компетентных источников, взорвались баллоны с ацетиленом, подготовленные для проведения сварочных работ. В этот момент рядом проходила караульная рота. По факту гибели двадцати шести и ранения восемнадцати человек было возбуждено уголовное дело, итоги расследования нам выяснить не удалось (прим. ОМЭКС).


 

Похожие статьи:

НовостиЭта память нам с тобою нужна

КнигиФ.А. Вигдорова - роман ,, Семейное счастье,,



Рейтинг: +3 Голосов: 3

Комментарии

Сельская библиотека п.ст.Сарыево

Рейтинг@Mail.ru

Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика

Сельская библиотека п.ст.Сарыево